В уши беруши
Бляди и суши
Дождь или снег

Ссать людям в уши
Срать людям в души
Снова в набег


Сверху и снизу
Вновь по карнизу
Сердце стучит

Будет иначе
Кто-то заплачет
Сердце болит

Солнце сквозь бреши
Давит на плеши
Светит в глаза

И заболевший
Голос просевший
Скажет:"Назад!"

Самое сложное грустить во время солнечной погоды... Само гадкое такое. Потому что когда вокруг дождь и пасмурно. Или холод и ночь - кажется, что просто все плохо. А когда все плохо - выбора нет.
Другое дело, когда вокруг солнце и радостные люди. А у тебя в плеере напевает финальным саундтреком Сплин, перебирая по душевным нервам. И хочется, чтобы за спиной остановилась камера, а ты под поплывшие титры, наконец, ушел из затянувшегося фильма. Когда вокруг все залито солнцем - кажется не залит один ты. И от этого не становится грустнее, но становиться одиноко.
И как бы кто не говорил, что не любит людей или гуляет сам по себе - грусть одиночества, это уже новый уровень грусти. Поэтому лучше грустите под дождь.

А вообще сегодня над Москвой наконец простирается голубое небо, напоминая москвичам, что пятница и хорошая погода отличный повод для долгих прогулок в тенистых аллеях городских парков и скверов. Что совсем скоро кафе и буфеты обрастут летними пристройками, а солнечные лучи разрисуют улыбками лица согретых горожан. Что пока стряхнуть с себя зимний озноб и порыться в вещах в поисках любимой зеленой кофты. Что снова на ноги можно будет натянуть любимые кеды, или встать на соблазнительницу шпильку. Что все-таки нужно быть чуточку добрее. И что любовь где-то рядом =)))

Музыку громче... Вывернуть ручку, и пока оглушенный мозг выкарабкивается из-под нахлынувшей волны децибелов хоть секунду наедине. Чтобы без вялотекущих мыслей, без подсознательных задачек, без "не забыть купить или сделать"... Чтобы хотя бы пять секунд в себя, в темноту... А там затравленно мечется привычная Мысль: "КУДА? КАК? ЗАЧЕМ????"...  Слепо карабкается на стенки, бросается наугад, тяжело дышит... Пытается нащупать замок, пока охранник спит ...
Потом все возвращается назад... Опрокинутые мысли поднимаются на ноги, музыка становится просто громкой... А Мысль затихает за семью замками... до следующего раза.

На 10 минут до наступления сумерек солнце окрашивает дома Москвы в алые тона. Этот свет как бы противоположен рассвету. Он не несет радость нового дня и солнечного тепла. От него веет прохладой и темнотой. И если включить Сплин и выключить в комнате свет, то кажется, что весны не будет никогда. Мы больше не будем жмуриться и улыбаться, гулять за руку и дурачится, кататься на велосипедах и отдыхать в летних кафешках. Что безумно деструктивный мир все-таки допрыгался и рухнул в бездну.
Кажется, что скоро снова будет холодно... Что археологи через тысячу лет откопают тебя окоченевшего на подоконнике, зябко укутанного в плед. Что ночь отберет последние силы, не оставив шанса запоздалому солнцу, потушив его последние оранжевые блики в оконных отражениях...

Когда тебе тяжело и ты, сидя за компьютером, почти живьем чувствуешь как заходится искрами последний внутренний предохранитель. Когда кажется, что дальше никак, и серый вид из окна все сильнее тянет сделать жадный глоток воздуха. Когда почти все – терпи… и знай, что сейчас ты вертишь землю.
Это не много и не мало – это обязательно. Как сказал бы мой любимый киногерой: «…участие в общем событии…». Кто-то должен вертеть землю. Это непреложная истина. Каждый раз когда ты включаешь телевизор ты видишь результаты чужих сорванных спин и мозолей – ее вертели без тебя… но не вместо. Ее вертят по очереди – сегодня они, а завтра ты. Иногда Земля наваливается слишком сильно, иногда прокатывается почти незаметно – бывает всякое. Главное запомни, что если ты хочешь встречать рассветы, щелкать выключателем и видеть свет, пробовать свежий хлеб,  узнавать новости -  однажды наступит день когда ты должен будешь сделать это для кого-то… и тогда тебе придется хвататься за лямку Земли… тебе придется вращать Землю.

Странное дело эта поздняя Москва в понедельник... Такое впечатление, как будто едешь в дождь в переполненном трамвае у окна в наушниках... С одной стороны явно не один - окружают, толкают, иногда даже перекрикивают... С другой - абсолютная безучастность и даже оцепенение.
На вечерне-ночном Арбате совсем никого нет. Изредка пробегают замерзшие и на всякий случай робкие девушки. Проходят продавцы цветов, вычеркивая тебя наметанным глазом за бесперспективное одиночество. Единственная и потому негромкая компания спорит о чем-то. Компания подростковая и потому тонким голосом уже пытается ругаться матом. Ругаться не получается... Она понимают, но прекращать не хочет. Подвыпивший искатель приключений спотыкается об уверенный взгляд и бредет в сторону... Светятся ядовитым светом окна Макдоналдса. Ядовитым не за предрассудки, а за нереальность. За безукоризненную белизну и выверенность вымытых полов по соседству с грязной и холодной брусчаткой. Дорогие заведения бдительно провожают учтивым взглядом охранника, оторвав последнего от телефона. Бабушка в метро встречает усталым взглядом, требующим доказательства собственной необходимости. Что-то тебе говорит, а ты на всякий случай киваешь, не снимая наушников. И, оттаивая от холодной ночи, неспешно ползешь на эскалаторе в метро...
Ползешь к синим полупустым поездам, отчетливо ощущая острую сиюминутную потребность в смысле...

Любовь... Трепетное дрожание электрического провода... Замыкание нервных цепей... Что-то с чем-то...
Если представить себе, что все мы дети природы, то любовь - не более чем эхо химических реакций в нашей большой и больной голове... Вырастили на свою беду мозг. Запутались в нем. Да еще и проанализировали чего-нибудь, не дай Бог. И бродим теперь в собственных призраках. Ни род продолжить, ни почить с миром...
Причем хотел бы сразу обозначить - я не жалуюсь. Я сам из тех, кто обожает покопаться. Так еще потом чтобы логика, и чтобы торжественно и триумфально. Вот только рано или поздно понимаешь, что философия и дзен, есть ни что иное, как приют усталых логиков. Ибо теоретическое поле с легкостью и неотвратимой уверенностью поглощает неуемно горящих экспериментаторов. Полки надламываются от промежуточных выводов, а для того чтобы сделать хоть сколько-нибудь основополагающий - нужно времени и полок в сотни раз больше, и то не факт... И тут все дело в том, на сколько хватит полок и терпения.
А и еще, чуть не забыл, есть такая интересная и банальная штука - ограниченность жизни и неспособность передать накопленный опыт. Ибо погрешность передачи и скоротечность экспериментального поля сводит на нет львиную долю усилий молодых мотыльковых жрецов серого вещества. Как итог - все по касательной.
А бонус попадания друг выбивает занюханный стихоплет, который нечаянно попадает в нужное время в нужный нерв. И вот перед вами на трудах бутылка коньяка, в ушах музыка, а перо в руке неминуемо выводит слово "любовь", издеваясь над заслугами, наградами и учеными званиями...

Все это декорации… Искусно подобранная массовка. Для всяких бабушек – киски и собачки, для пессимистов душный дым заводов. Все для всех. Главное чтобы рады были. Чтобы когда с плакатиками «Спасите тропические деревья» или еще чего, чтобы чувствовали, что живут. А то ведь придумают что-нибудь, чтобы время убить: говорят не то, любят не так, ходят не туда…

А потом напьются и ноют – жизнь у них видите ли не удалась, и все не так, как в книжках. А вы пробовали сделать так? Или книжку как либретто прочитали, типа «нука что тут у нас грядет»?

А деревья… деревья у каждого свои. У кого-то березы, у кого-то самокаты с роликами, а некоторые вообще марки собирают. Тут принцип то прост - делай что должно. И думай хотя бы 80% времени. А то, поди, когда в тетрис играете, не отвлекаетесь? Так кто вам сказал, что можно 5 лет черти чем маяться, а потом столько же ждать пока жизнь наладится сама? Нельзя…

Песенка то какая правильная попалась: уходя - уходи, улетая – улетай. Если ты всю жизнь по канавам шляешься, то почему рыдаешь, что в небо не пускают? Там, брат, те, которые с рожденья с табуретки прыгали и не один копчик отбили. Они и летают…
 

Звук твоего города... Холодный, вечерний запах твоей свободы. Неоновый фейерверк твоего ритма. Кружащийся, сливающийся в водоворот ночной город. Твой город. Твой водоворот.

Распахнув куртку, сняв очки. Раскинув руки. Наслаждаясь моментом. Прикрыв дверь обратно в музыку. Наедине. Улыбаясь. Запрокидывая. Жмурясь и фыркая в ладони.

Передавая привет неспящему городу… Отрываясь от земли…

Запах… Если бы меня спросили, что в женщине прекраснее всего, я бы не раздумывая ответил - запах …

Запах – это женщина на вкус. Это ее желание, которое плещется в широко раскрытых, подернутых желанием глазах. Голос ее тела. Язык ее страсти, который не умеет лгать. Это уверенный, подобный вихрю, мотив, который вплетается в неспешную, неповоротливую мелодию прелюдии. Собирая в единый порыв звуки ее тела. Заставляя прочее затихать эхом.

Ее запах теряется в ней, прячась в волосах и на шее. Струится по груди, выступает испариной на животе и лбу. Просится в раздутые ноздри. Убегает из-под жадных ладоней, остается красными следами на коже.

А затем исчезает с первым криком. Испаряясь с разбросанных тел. Делая ладони шершавыми, а движения рук легкими. Даря блаженную улыбку.

Ничего прекрасного не может быть вечно. Самое желанное должно быть мимолетным. Ее запах знает это…

Счастье… Счастье, это единственная вещь в этом мире, которая выдается человеку по заслугам. Добился – дали, не добился – не получил. Ибо счастье как короткий путь через дворы до дома – если нашел, то уже не потеряешь. Рассказать как?

Все просто, сначала обозначим данные. Итак, кто мы? Мы маленькие биологические человечки, которые призваны решить возложенные на них задачи. Зачем и для кого? Какая разница – просто призваны. Кто-то позволил нам появиться, а затем вложил в нас отличительную черту – вечный, неутомимый бег. Дело в том, что ему (создателю) очень нужно, чтобы мы не отдыхали. Чтобы перекуров и выходных у нас было как можно меньше, а рабочих дней больше. Поэтому он подарил нам веру в счастье, а счастья не дал. Т.е. все вокруг почему-то думают, что счастье нужно найти или заслужить. А его просто нет… Вот такая заковыка. Но выход от этого становиться еще проще и веселее. Если счастья нет – его нужно найти… А если точнее – наполовину найти, а на половину придумать. Как? Расскажу!

С раннего детства общество, чтобы защитить свое будущее впихивает в нас стремление к высшему и социальному счастью. Причем общественное счастье хитро базируется на счастье биологическом, типа поиска своей половинки и т.п. Поэтому целиком придумать счастье не получится – ибо с рождения мы успеваем нафантазировать себе столько тараканов, что хотя бы половину из них придется довести до сатисфакции. Итак, половина (или меньше – у кого как) счастья у нас слеплена из детских мечтаний и юношеских комплексов. Что дальше?

Дальше мы лепим оставшуюся часть счастья исходя из рациональных и трезвых шансов на будущее. Попутно давим особо наглых тараканов и культивируем хиленьких, но безобидных. Здесь главное не бояться и не потерять веру в будущее.

А что после? А после наступает счастье! Причем счастье наступает навсегда. Если вы знаете, чего хотите и уверены, что все необходимое для достижения этого делается, то практически всегда, исключая временные трудности вы будете довольны жизнью и полны любовью. Теоретически. На практике бывают косяки.

P.S. Претензии не принимаются – ибо метод авторский. Не попали в ЦА – ищите дальше.

Утренняя Москва - город непривычный... Непривычный, наверное, потому, что с ним мы знакомимся в последнюю очередь, после дневной и ночной. Я имею в виду не ту бурно-суетную Москву, которую мы все прекрасно знаем по пробкам на земле и под ней. Я говорю о действительно утренней Москве - Москве в половину шестого утра.
Если город когда-нибудь спит - он спит ранним утром. Умиротворенно, зябко и непривычно тихо. Утренняя Москва - взрослый город. Шумные и пьяные компании давно угомонились или просто устали. Неслышно машинного визга стритрейсеров, никому не приходит в голову включать музыку. Не громко включать - а включать вообще. Люди таким ранним утром стараются быть чуть добрее - потому как сейчас они сами хотят понимания. Они ценят чужой сон - тот сон, которого так не хватает им. Они как заботливая мама стараются не хлопать подъездной дверью, не кричать и не стучать каблуками.
В сонной Москве дома зевают горящими окнами, выдавая своих невыспавшихся хозяев. Дома в утреннем городе бывают счастливые и не очень - все зависит от количества горящих окон. Маленькие, одетые в вывешенные на просушку простыни и полотенца пятиэтажки пестрят кухонными огоньками. А их соседи чванливые многоэтажки еще спят, ловя последние драгоценные минуты утреннего блаженства.
На безлюдных остановках скучает отец семейства, не столько от холода, сколько от одиночества пряча руки в карманы новых брюк, позабыв про увещевания жены. Коротко зевает, боясь пробудить сон, и провожает взглядом проходящий автобус.
Автобус полный временно бодрыми от утреннего холода и кофе людьми. Автобус, в котором единственная стоящая девушка ловит на себе осторожные взгляды и удивляется тому, что в шесть часов утра ей не нашлось свободного места.
Машины в утреннем городе самые нужные. Те, которые никуда не спешат, не боясь пробок. Те, которые куплены за те деньги, за которые продавались - а не подарены богатым ухажером, не выданы родителями, не стоят больше, чем ездят. 
Сам город непривычно ненавязчив. Потускнели неоновые вывески, закрыты двери торгового центра, который казалось, не закрывается никогда. Не пестрят газетами и табаком мелкие ларьки возле метро. Город старается урвать несколько часов покоя. И его жители, заразившись утренней дремой, стараются не делать резких движений. Будто боятся потерять утреннее домашнее уютное чувство, которое остается на чуть теплых кончиках пальцев, недавно сжимавших теплую и неправильно большую чашку с кофе.

Пожалуй, сегодня я опровергну собственное правило не говорить о политике в своем дневнике. Потому что очень хочется поделиться с вами своей радостью.

 

Вы знаете, уже несколько дней я не мог понять странное чувство, которое периодически меня охватывало при чтении новостей. И сегодня, наконец, понял – это чувство гордости за собственную страну. За ее действия, за ее поведение, за ее позицию, за слова российского президента.

Уже давно я не испытывал ничего подобного. Весь мир, и мы в последние годы привыкли смотреть новости, но не влиять на них. Штаты бомбят Югославию – Россия позвонила и сказала, что она против. Штаты бомбят Ирак – Европа негодует, но, вздыхая, сидит на заднице. Штаты, штаты, штаты… Самый безграмотный президент, самая наглая политика, самая успешная внешнеэкономическая и внешнеполитическая модель…

И вдруг нашелся кто-то, кто смог дотянутся пусть не до звездно-полосатой, но хотя бы до науськанной ею Саакашвильской морде. Нашлась страна, которая не побоялась вступить и драться на поле врага – на его купленном информационном поле, где схемы противника поражают собственной натренированностью, умением и наглостью. Нашлась страна, которая смогла заставить Европу вспомнить о правовых соглашениях, международном праве, и пинками заставить Евросоюз пусть не говорить о международных нормах урегулирования, но хотя бы кивать, когда говорит Россия. Нашелся президент, который смог показать, что Россия пусть и учиться только большой политике, но учиться быстро. И может, несмотря на непопулярность решения, заявить, что президента-убийцу нужно посадить, не обращая внимания на липкие предложения о восстановлении статусов и списании жертв, как недоразумения.

Америка, вне сомнения великая страна. Кто еще способен ради удачной предвыборной кампании начать войну? Кто еще способен нагло, по учебнику и по фильму «Плутовство или хвост машет собакой» класть тысячи жизней в PR кампанию своего кандидата в президенты? Кто еще не только дарит Грузии напечатанные доллары, обваливая ее экономику, но и еще за это заставляет их купить за безналичный расчет свои не нужные и неконкурентоспособные танки и вертолеты? Умницы, черт возьми. Они, кстати, уже выиграли – им на результаты наплевать, главное информационный повод. Вон в новостях куча реплик от США о прекращении огня, однако, в Грузию даже курьер американский не приехал. Как говориться: нет нефти, нет демократии!

Жалко, погибших людей и военных и гражданских. Но как приятно смотреть на испуганное лицо грузинского президента, который, вдруг, понял, что друзья из штатов никакие, а вот отвечать за авантюру, скорее всего, придется. И самолетов российских он испугался потому, что в последнее время только о них и думает.

Вот такие дела – впервые я переживаю, возмущаюсь от чтения новостей, но знаю, что моя страна в этих новостях не только читатель.

Есть музыка, говорящая с душой, есть говорящая с телом, но есть говорящая с сознанием... Без фильтров, без обработки - как два электрода в мозг... Плавным натяжением незримых нитей, тело вкрадчиво настаивает на единовластном управлении. Отрываясь от тебя - двигаясь самостоятельно. Неласковой кошкой, избегая касания, отстраняется от владельца. Лицевые мышцы натягиваются в беспричинном оскале-улыбке, шея изгибается, расплываются руки. Оказывается оно может это, но не хочет с тобой. Находя ритм... изгибаясь... выгибаясь... вскидывая руки... плывя по воздуху... Хочет лечь на него... подняться и плыть в нем... Закрывает глаза... Принимая ритм, повинуется ему...  Увядает с последними порциями звука... Отдается тебе... Уходит, оставляя пустоту...

Пирамидку... Наверное, больше всего человек напоминает в этом смысле пирамидку... Очень шаткую пирамидку... Один толчок, небольшой крен и все рушится... Напрочь... настежь...
И чем дольше стояла пирамида - тем скорее рушится... Человек - бомба, которую все убеждают в том, что  воздушный шарик... Но задеть детонатор и ....

И педаль в пол. Чтоб ветер в лицо. Чтоб сирены сзади. Чтоб голос разума охрип . Чтоб заткнулся. Чтоб почуять в руках смерть. Чтобы дотянуться до реальности. Чтобы дрожью било...

И шаг вперед. И еще. И еще - чтобы край, а за ним 30 этажей за 5 секунд, пестрой лентой. Чтобы бутылку вниз. Чтобы пьяный смех застрял в горле. Чтобы ветер толкал. Чтобы всех и все побоку. Чтобы наедине...

И нож в руках. И аккуратно, как скрипку смычком. И онемевшей рукой другую. И чтобы именно на пол - так забавнее. Чтобы в ладони набрать и умыться. И к зеркалу - в глаза смотреть. И чтобы брызгами в отражение...

Чтобы попытаться разглядеть судьбу... а может бога... Чтобы проверить есть ли... можно ли... так ли... Дескать, вдруг смысл за жизнь... А в ответ ничего... И даже меньше...

Наш мир болен гуманизмом... Превосходная ирония - гуманисты являются палачами нашего общества... Они заражают его... Они убивают нас...
Все очевидно... Мы слишком просто бываем милосердны... Мы не чистим этот мир, и на его гниющих испражнениях растут наши убийцы... И все из-за того, что кто-то вдруг решил, что побеждать могут некоторые, а миловать способны все...
Чушь, не правда ли? Разве не понятно, не очевидно, что миловать может только лишь победитель - тот кто поверг. Только он знает как это было тяжело... Только он находился на волоске от смерти... Только он способен оценить поверженного... Так было всегда - судьбу слабого решал сильный... Судьбу проигравшего - победитель... Это очень важно - в противном итоге из-за ложного чувства гуманности может быть перечеркнуто все, что сделано... Может получить жизнь тот, кто не заслуживает... Кто принесет смерть...
Почему судьбу помилования преступника решают судьи? Разве могут люди, которые с утра пили кофе и приехали на работу на дорогой машине знать, на что способен убийца? Почему бы не спросить об этом его жертву? Почему бы не узнать у нее хочет ли она как-нибудь встретится с ним на улице, в подъезде, в метро...
Красивый бред древних идеалистов только усугубляет ситуацию... Как много позволяли себе рассуждать о добродетелях художники, поэты и писатели? Почему так мало воспевающих безрассудный гуманизм среди политиков и монархов? Ответ очевиден - они не понаслышке знают, что лучше казнить десять невиновных, чем отпустить одного заговорщика... Они понимают цену ошибок... Они побеждали в драке, а не в юридической академии...
Мы доверили свой грязный мир белоручкам... Пусть некоторые из них усердны, но усердие плохая замена опыту и инстинктам... Они не умеют чистить этот мир... Они жалеют грязь... Жалеют, расплачиваясь нашими жизнями...